Василий Юрчишин,
директор экономических программ Центра им.А.Разумкова:
|
 |
 |
ДОСЬЕ БИЗНЕСа |
 |
|
|
|
|
|
Василий Юрчишин, директор экономических программ Центра им.А.Разумкова
Родился: 26 февраля 1955 г.
Образование: Киевский государственный университет им.Тараса Шевченко, факультет кибернетики (1977 г.).
Карьера: 1977-1993 гг.
— инженер, старший научный сотрудник факультета кибернетики Киевского
госуниверситета им.Тараса Шевченко; 1994-1999 гг. — эксперт по
экономическим вопросам Международного центра перспективных
исследований, Фонда развития банковского дела и финансов; 1999-2004 гг.
— доцент, профессор кафедры экономической политики Украинской академии
государственного управления при Президенте Украины; директор по
исследованиям Агентства гуманитарных технологий; 2002-2003 гг. —
советник министра экономики Украины; с 2005 г. — директор экономических
программ Центра им.А.Разумкова.
Семейное положение: женат, есть дочь. | |
Спустя два месяца после ревальвации гривни можно
констатировать: проведя административную ревальвацию, Нацбанк не
устранил внешние и внутренние макроэкономические дисбалансы в Украине.
Инфляционные составляющие — высокие государственные расходы,
подорожание энергоносителей и продуктов питания — не могут быть
“нейтрализованы” ревальвацией, и, к сожалению, я не знаю ни одного
примера, который свидетельствовал бы о положительном влиянии
ревальвации на уровень инфляции. Также не ограничен или приостановлен
приток краткосрочных (в том числе торговых) капиталов в страну, что,
как известно, является одним из весомых ревальвационных факторов. При
этом обострились другие макроэкономические риски, ведь ревальвация, как
известно, создает предпосылки для роста внешнеторговых дефицитов,
покрытие которых требует возрастающих затрат резервов или же
девальвации. Более того, в нынешних условиях неопределенности денежной
политики администрирование на валютных рынках может даже спровоцировать
новый приток спекулятивных капиталов в ожидании новых ревальвационных
мер Национального банка. Боюсь, что именно такой сценарий реализуется
сегодня в Украине, когда в условиях падения финансовых рынков и рынков
жилищного строительства мы по-прежнему слышим о существенном превышении
предложения иностранной валюты на валютных рынках. При этом мы,
безусловно, не должны забывать и о том, что национальные валюты в
странах Центральной Европы, в России, Китае были укреплены, поскольку
особенностью мировых финансовых рынков на нынешнем этапе является
усиление тенденций к укреплению национальных валют успешных
развивающихся стран в условиях либерализации международных потоков
капиталов. Украинская ситуация не является уникальной. Однако в разных
странах подход к формированию курсовой динамики оставался всегда
взвешенным и был направлен на “естественное” повышение гибкости
валютных режимов. Даже крупнейшие страны-лидеры — Россия и Китай — при
аккумуляции валютных резервов не допускали резких курсовых колебаний, и
даже “излишнее” наполнение резервов не становилось поводом для
администрирования курсовой динамики. Поэтому, если бы речь шла о
последовательном, но постепенном снижении активности Нацбанка Украины
на валютных рынках и увеличении гибкости курсовой динамики, уверен,
оценка действий НБУ была бы совершенно иной. На возможную ревальвацию
глава Нацбанка “намекал” еще осенью прошлого года, однако дальше
деклараций дело не пошло, а недостаточно обоснованное решение о
ревальвации в конце мая нынешнего года для населения возымело шоковый и
конфискационный эффект. При этом анализ монетарных показателей
не подтверждает гипотезу о чрезмерном росте монетарных агрегатов (и
стремительном увеличении предложения денег); с начала года реальная
денежная масса сократилась. А монетарные показатели конца мая текущего
года (когда НБУ административно ревальвировал гривню) не
демонстрировали кризисных или высокорисковых значений. И если уж
действительно была потребность в ревальвации, то существовало намного
больше факторов и предпосылок для проведения ее раньше, скажем, во
второй половине апреля. Именно тогда увеличились объемы торгов на
валютных рынках, усилилась волна “предсказаний” глобального обвала
доллара, чему способствовало достижение в этот период долларом своего
исторического (относительно евро) минимума. Следствием этого стало
распространение панических настроений среди населения, которое
подталкивали к быстрой сдаче доллара по явно заниженному курсу. Однако
Нацбанк занял выжидательную позицию, что усилило неопределенность и
спровоцировало население “сбрасывать” наличные доллары. Поэтому у нас
остаются сомнения в возможности НБУ обеспечить стабильность и
прогнозируемость валютной динамики, чтобы не допустить новых панических
метаний на валютных рынках, особенно наличных. Стоит также
отметить, что напряженность в валютной сфере наблюдается на фоне
резкого ухудшения внешнеэкономической позиции страны — роста
внешнеторгового дефицита, который, по некоторым оценкам, уже в 2009 г.
превысит 10% ВВП,
а также внешнего долга, который, судя по динамике, сейчас составляет
более $100 млрд, увеличения притока краткосрочных (в том числе
спекулятивных) капиталов. Однако эти вполне реальные риски остаются на
втором плане. К сожалению, НБУ начинает использовать излюбленные
“инструменты” правительства — подписание различного рода меморандумов и
протоколов о намерениях. Без каких-либо реальных обязательств и
последствий за нарушение, без мониторинга выполнения, анализа
результативности и эффективности. Как результат, наша валютная политика
не стала более прозрачной и понятной. Ее скрыли за очередными
“согласованными” решениями. А ведь, по сути, совет НБУ крайне ограничен
в возможностях влиять на проведение монетарной и валютной политики.
Во-первых, его решения носят исключительно рекомендательный характер.
Во-вторых, предоставленное ему право вето — символ, поскольку легко
преодолевается двумя третями голосов членов правления НБУ, в состав
которого входят лишь зависимые от председателя лица. В таких условиях
велики риски субъективизма и игнорирования рациональности в реализации
политики.
Стабильность наших денег
Согласно ст.6 Закона об НБУ, “…основной функцией Национального банка является обеспечение стабильности денежной единицы Украины”.
Однако этот же Закон под стабильностью денежной единицы понимает нечто
иное, чем ценовая стабильность или же обеспечение покупательной
способности. Предыдущая привязка гривни к доллару (номинальный “якорь”)
могла указывать на то, что под стабильностью понимается поддержка
уровня номинального курса относительно выделенной международной валюты.
Однако отказ от привязки означает, что с номинальным “якорем” уже не
ассоциируется “стабильность”, а о стабильности реального курса в
условиях высокой инфляции и номинальной фиксации (и даже ревальвации)
речь идти не может. Таким образом, непонятно, что руководство страны
подразумевает под “стабильностью денежной единицы”, а значит,
отсутствуют и условия для выполнения Нацбанком его важнейшей функции,
что, по сути, формирует системную неопределенность для денежных,
валютных и финансовых рынков страны, с сомнительными перспективами для
экономического развития. Самое интересное, что в НБУ хорошо осознают
наличие указанной проблемы, однако ничего не меняется.
Возникает
впечатление, что нормативные провалы выгодны. По крайней мере, они
позволяют уйти от ответственности. Ведь неслучайно НБУ и Кабмин так и
не представили “согласованный” курс даже в пересмотренном Бюджете-2008, хотя без курсовых параметров бюджет страны не может быть сведен.
Многие
сегодня говорят, что ревальвация поможет победить инфляцию. Думаю, в
очередной раз имеет место подмена понятий. Инфляция в Украине носит не
монетарный характер, поскольку в ее основе лежат высокие социальные
трансферты. Потому эффективность ревальвации как инструмента подавления
инфляции весьма низкая. Более того, для снижения макроэкономических
рисков администрирование должно быть направлено не на значения
валютного курса, который, скорее, есть отражение трансграничного
движения товаров, услуг, капиталов. В Украине курс (в нынешних условиях
внешнеторгового дефицита) находится под высоким давлением капиталов,
которые формируют излишек предложения валюты. Поэтому речь должна идти
об ограничении влияния краткосрочных “быстрых” капиталов, которые в
Украину привлекает высокая прибыльность неразвитых финансовых рынков и
которые обычно являются одними из основных дестабилизирующих факторов
для валютной и макроэкономической устойчивости. Именно высокая
изменчивость краткосрочных и спекулятивных капиталов привносит
макроэкономические дисбалансы.
Следовательно, не
администрирование на валютных рынках и попытки искусственного
установления “равновесного” курса должны быть отнесены к актуальнейшим
задачам центрального банка страны. НБУ следует сосредоточиться на
управлении краткосрочными капиталами, ограничении их отрицательного
воздействия на валютную и финансовую среду. В таком случае мы сможем
говорить, что результатом регулирования и контроля станет недопущение
дальнейшей значительной номинальной ревальвации гривни и (или)
удержание реального курса, что, собственно, можно связать с упомянутым
понятием “стабильность”.
И хотя риски притока спекулятивных
капиталов и их отрицательного влияния на валютный курс были понятны еще
в прошлом году, до сих пор НБУ, по сути, не предпринял никаких
предотвращающих мер. И в то же время руководство Нацбанка уже начало
рассказывать о валютном курсе, как о прогнозе погоды. Задача же власти
в цивилизованных странах — обеспечение ясности и прогнозируемости
политики, единство деклараций и практических действий. В отсутствие
таких составляющих даже “корректные” мероприятия (во благо)
представляются крайне сомнительными.
К сожалению, следует
констатировать, что сегодня не только гривня, но и вся валютная
политика запущена в “свободное плавание” с непредсказуемыми
последствиями для населения и бизнеса. www.business.ua
|